Глава тридцатая. Битва при Гуаньду: Юань Шао терпит поражение; нападение на Учао: Цао Цао сжигает хлеб

Глава тридцатая. Битва при Гуаньду: Бэньчу терпит поражение. Набег на Учао: Мэн Дэ сжигает припасы.

И вот Юань Шао поднял войско и двинулся к Гуаньду. Сяхоу Дунь отправил срочное донесение. Цао Цао поднял семьдесят тысяч воинов и выступил навстречу врагу, оставив Сюнь Юя охранять Сюйду. Перед выступлением войска Юань Шао Тянь Фэн, находясь в тюрьме, подал письменный совет: "Сейчас следует спокойно выжидать, ожидая благоприятного времени от Неба, и не следует легкомысленно вводить в дело большие силы, опасаясь неблагоприятных последствий." Фэн Цзи наклеветал: "Господин поднимает войско во имя справедливости и человеколюбия. Как смеет Тянь Фэн произносить такие зловещие речи?"

Юань Шао пришел в ярость и хотел казнить Тянь Фэна. Все чиновники упросили сохранить ему жизнь. Юань Шао с ненавистью сказал: "Подождите, пока я разобью Цао Цао, тогда и выясню его вину!" И он приказал войскам выступать. Знамена покрывали поля, мечи стояли, словно лес. Дойдя до Янъу, разбили лагерь. Цзюй Шоу сказал: "Наше войско хоть и многочисленно, но в храбрости уступает врагу; вражеское войско хоть и отборно, но припасов у него меньше, чем у нас. У врага нет припасов, ему выгодна быстрая битва; у нас припасы есть, нам следует временно занять оборонительную позицию. Если затянуть дело, то враг, не вступая в бой, сам потерпит поражение." Юань Шао разгневался: "Тянь Фэн замедлил порыв моего войска, я по возвращении непременно казню его. Как ты смеешь снова твердить то же самое!" Он приказал страже заковать Цзюй Шоу в цепи и заключить в лагере. "Подождите, пока я разобью Цао Цао, тогда и накажу вас вместе с Тянь Фэном!" Затем он отдал приказ: огромное войско в семьсот тысяч человек расположилось лагерем со всех сторон, на восток, запад, юг и север, растянувшись более чем на девяносто ли.

Лазутчики, разведав обстановку, донесли обо всем в Гуаньду. Войско Цао только что прибыло, и, услышав эти вести, все пришли в страх. Цао Цао стал советоваться с мудрецами. Сюнь Ю сказал: "Войско Юань Шао хоть и многочисленно, но не стоит бояться. Наши воины — все отборные храбрецы, каждый из них стоит десятерых. Нам выгодна лишь быстрая битва. Если же затянуть время, провианта не хватит, и дело станет плачевным." Цао Цао сказал: "Твои слова полностью совпадают с моими мыслями." И он приказал воинам бить в барабаны и с криками наступать. Войско Юань Шао вышло навстречу, и обе стороны выстроились в боевой порядок. Шэнь Пэй расставил десять тысяч арбалетчиков в засаде на обоих флангах, и пять тысяч лучников спрятал за полковыми знаменами, условившись, что по сигнальному выстрелу они откроют стрельбу разом.

После третьего барабанного боя Юань Шао, в золотом шлеме и золотых доспехах, в парчовом халате и с яшмовым поясом, остановил коня перед строем. По обе стороны от него выстроились военачальники: Чжан Хэ, Гао Лань, Хань Мэн, Чуньюй Цюн и другие. Знамена и боевые секиры были в образцовом порядке. Когда в стане Цао распахнулись ворота знамен, выехал сам Цао Цао. Сюй Чу, Чжан Ляо, Сюй Хуан, Ли Дянь и другие, каждый со своим оружием, охраняли его спереди и сзади. Цао Цао, указывая плетью на Юань Шао, сказал: "Я перед лицом Сына Неба представил тебя к званию великого полководца. Почему же ныне ты поднимаешь мятеж?" Юань Шао в гневе ответил: "Ты лишь называешь себя ханьским канцлером, а на деле — ханьский разбойник! Твои преступления столь велики, что превосходят даже Ван Мана и Дун Чжо, а ты еще смеешь обвинять других в мятеже!" Цао Цао сказал: "Ныне я по императорскому указу иду покарать тебя!" Юань Шао ответил: "Я по указу на шелковом поясе иду покарать злодея!"

Цао Цао пришел в ярость и послал Чжан Ляо в бой. Чжан Хэ, пришпорив коня, выехал навстречу. Два военачальника бились сорок-пятьдесят схваток, но никто не одолел. Цао Цао, глядя на это, втайне подивился. Сюй Чу, взмахнув мечом и пришпорив коня, выехал прямо на подмогу. Гао Лань, подняв копье, встретил его. Четыре военачальника бились попарно. Цао Цао приказал Сяхоу Дуню и Цао Хуну вести по три тысячи воинов и одновременно ударить по вражескому строю. Шэнь Пэй, увидев, что войско Цао пошло на прорыв, велел дать сигнальный выстрел. С обеих сторон разом ударили десять тысяч арбалетов, а из центра строя высыпали лучники и открыли беспорядочную стрельбу. Как могло войско Цао устоять? Оно бросилось на юг. Юань Шао погнал войско преследовать и убивать. Войско Цао потерпело крупное поражение и отступило к Гуаньду. Юань Шао подвинул войско и разбил лагерь вблизи Гуаньду. Шэнь Пэй сказал: "Ныне можно выделить сто тысяч воинов для охраны Гуаньду, насыпать перед лагерем Цао земляные холмы и приказать воинам, находясь на высоте, обстреливать его лагерь. Если Цао Цао, оставив это место, уйдет, мы захватим эту теснину, и тогда Сюйчан можно будет взять."

Юань Шао послушался. В каждом лагере отобрали здоровых и сильных воинов, которые с железными лопатами и земляными носилками сошлись у лагеря Цао и принялись насыпать земляные холмы. В лагере Цао, увидев, что воины Юаня насыпают земляные холмы, хотели выйти и помешать, но арбалетчики Шэнь Пэя преградили им путь к горлу, и они не могли продвинуться. За десять дней насыпали более пятидесяти земляных холмов, поставили на них высокие башни и разместили на них арбалетчиков для стрельбы. Войско Цао сильно перепугалось и оборонялось, прикрываясь щитами от стрел. Как только на холме раздавался звук деревянной колотушки, стрелы сыпались дождем. Воины Цао, накрывшись щитами, лежали на земле, а воины Юаня с криками смеялись. Цао Цао, видя, что дух войска поколеблен, собрал всех мудрецов и спросил совета. Лю Е выступил с предложением: "Можно сделать камнеметные машины, чтобы разбить их." Цао Цао велел Лю Е представить чертеж машины и за ночь изготовил несколько сотен камнеметов, расставив их внутри лагерной стены прямо напротив башен на земляных холмах. Когда арбалетчики начинали стрелять, в лагере разом натягивали камнеметы, и каменные ядра летели вверх, беспорядочно ударяя сверху. Людям негде было укрыться, арбалетчиков погибло бесчисленное множество. Воины Юаня прозвали эти машины "громовыми камнеметами".

С тех пор воины Юаня не смели подниматься на высоту для стрельбы. Шэнь Пэй предложил еще один план: приказать воинам с железными лопатами тайно рыть подкопы, ведущие прямо в лагерь Цао, и назвал эти отряды "землекопами". Воины Цао, заметив, что воины Юаня за холмами роют ямы, доложили Цао Цао. Цао Цао снова спросил совета у Лю Е. Лю Е сказал: "Это Юань Шао, не сумев напасть открыто, перешел к скрытым действиям. Они роют подземные ходы, чтобы проникнуть в лагерь под землей." Цао Цао спросил: "Как защититься?" Лю Е ответил: "Можно вырыть вокруг лагеря длинный ров, и тогда их подкопы не принесут пользы." Цао Цао той же ночью отправил воинов рыть ров. Когда воины Юаня докопали подземный ход до рва, они действительно не смогли войти и лишь напрасно потратили силы.

И вот Цао Цао оборонял Гуаньду с восьмой луны до конца девятой. Силы войска постепенно истощались, подвоз провианта не поспевал, и он хотел оставить Гуаньду и отступить в Сюйчан; колеблясь и не принимая решения, он написал письмо и отправил человека в Сюйчан спросить совета у Сюнь Юя. Сюнь Юй прислал ответное письмо. В письме, вкратце, говорилось:

"По вашему приказу я должен разрешить сомнения относительно наступления или отступления. Я полагаю, что Юань Шао, собрав все свои силы у Гуаньду, хочет решить с вами, светлый господин, исход битвы. Вы с крайне слабыми силами противостоите крайне сильным. Если вы не сможете сдержать его, он непременно воспользуется случаем; это решающий момент для Поднебесной. Войско Юань Шао хоть и многочисленно, но неспособно им управлять. С вашей божественной храбростью и просвещенной мудростью, где бы вы ни действовали, разве не добьетесь успеха? Ныне, хотя запасы ваши и невелики, это все же не сравнимо с положением Чу и Хань при Синъяне и Чэнгао. Сейчас вы, окопавшись, держите оборону, зажимая ему горло, чтобы он не мог продвинуться. Когда положение станет очевидным, а силы иссякнут, непременно произойдут перемены. Это время для применения необычных замыслов, и упускать его ни в коем случае нельзя. Надеюсь, светлый господин сам примет решение и тщательно все взвесит."

Цао Цао, получив это письмо, весьма обрадовался и приказал военачальникам и воинам напрячь все силы для упорной обороны. Войско Юань Шао отошло примерно на тридцать с лишним ли. Цао Цао отправил воинов из лагеря в дозор и разведку. Один из военачальников Сюй Хуана, Ши Хуань, захватил лазутчика Юань Шао и привел его к Сюй Хуану. Сюй Хуан стал расспрашивать о положении в лагере врага. Тот ответил: "Скоро военачальник Хань Мэн прибудет с подвозом провианта для войска, и сначала послал нас разведать дорогу." Сюй Хуан тотчас же доложил об этом Цао Цао. Сюнь Ю сказал: "Хань Мэн — всего лишь вояка, обладающий лишь грубой силой. Если послать кого-нибудь с несколькими тысячами легкой конницы перехватить его в пути и отрезать провиант, войско Юань Шао само придет в замешательство." Цао Цао спросил: "Кого можно послать?" Сюнь Ю ответил: "Пошлите Сюй Хуана."

Цао Цао тотчас отправил Сюй Хуана с его военачальником Ши Хуанем и их отрядом вперед, а затем послал Чжан Ляо и Сюй Чу с войском для поддержки. В ту же ночь Хань Мэн сопровождал несколько тысяч телег с провиантом, направляясь в лагерь Юань Шао. На пути, в горной долине, Сюй Хуан и Ши Хуань с отрядом преградили ему дорогу. Хань Мэн на летучем коне выехал на бой. Сюй Хуан вступил с ним в схватку, а Ши Хуань тем временем разогнал крестьян-возчиков и поджег телеги с провиантом. Хань Мэн не смог устоять, повернул коня и бежал. Сюй Хуан погнал войско сжигать весь обоз до конца. В лагере Юань Шао, увидев на северо-западе огонь, встревожились, и тут же пришли вести от разбитого отряда: "Провиант захвачен."

Юань Шао поспешно послал Чжан Хэ и Гао Ланя преградить главную дорогу, и они как раз встретили Сюй Хуана, возвращавшегося после сожжения провианта. Только они собрались вступить в бой, как с тыла подошли войска Чжан Ляо и Сюй Чу. Зажатые с двух сторон, они рассеяли войско Юань Шао. Четыре военачальника, соединив свои отряды, вернулись в лагерь у Гуаньду. Цао Цао весьма обрадовался, щедро наградил и пожаловал их; затем он выделил часть войска и поставил лагерем перед своим лагерем, образовав позицию наподобие рогов быка.

И вот разбитое войско Хань Мэна вернулось в лагерь. Юань Шао пришел в ярость и хотел казнить Хань Мэна, но все чиновники упросили пощадить его. Шэнь Пэй сказал: "В походе провиант — самое важное, и нельзя не быть с ним крайне осторожным. Учао — место, где хранятся запасы, его необходимо охранять большими силами." Юань Шао сказал: "Решение мое уже принято. Ты можешь вернуться в Еду и следить за подвозом провианта, чтобы не было недостатка." Шэнь Пэй, приняв приказ, ушел. Юань Шао послал главного военачальника Чуньюй Цюна, поручив ему начальствовать над военачальниками Суй Юаньцзинем, Хань Цзюйцзы, Люй Вэйхуаном, Чжао Жуем и другими, и повел двадцать тысяч воинов охранять Учао. Чуньюй Цюн был человеком крутого нрава и любил выпить; воины его боялись. Прибыв в Учао, он целыми днями пировал со всеми военачальниками.

И вот, у Цао Цао в войске продовольствие подошло к концу, и он спешно отправил гонца в Сюйчан, чтобы Сюнь Юй немедленно собрал провиант и фураж и в ту же ночь доставил его на передовую для поддержки. Гонец отправился с письмом; не проехал он и тридцати ли, как был схвачен войсками Юань Шао и связанным доставлен к советнику Сюй Ю. Этот Сюй Ю, по прозванию Цзыюань, в молодости дружил с Цао Цао, но теперь служил советником у Юань Шао. Тотчас же обыскали гонца, нашли письмо Цао Цао с просьбой о подвозе продовольствия и прямо пошли с ним к Юань Шао. Сюй Ю сказал: «Цао Цао задержался со своим войском у Гуаньду и долго стоит против нас; в Сюйчане, должно быть, пусто. Если выделить отряд легкой конницы и ночью внезапно напасть на Сюйчан, то его можно взять, а Цао Цао — пленить. Сейчас у Цао Цао продовольствие на исходе, и это как раз подходящий случай, чтобы ударить с двух сторон». Юань Шао ответил: «У Цао Цао полным-полно хитростей; это письмо — уловка, чтобы заманить нас». Сюй Ю сказал: «Если сейчас не взять, то впоследствии сам же пострадаешь».

Как раз в это время прибыл гонец из Ецзюня и вручил письмо от Шэнь Пэя. В письме сначала говорилось о деле с подвозом продовольствия; затем сообщалось, что Сюй Ю, находясь в Цзичжоу, незаконно взимал с народа деньги и имущество, а также попустительствовал своим сыновьям и племянникам, которые собирали лишние налоги и зерно в свою пользу, и что теперь эти его сыновья и племянники взяты под стражу и брошены в тюрьму. Увидев письмо, Юань Шао пришел в ярость и закричал: «Бесчинствующий и безнравственный негодяй! И еще смеет являться ко мне с советами! Ты ведь в старой дружбе с Цао Цао; видно, и сейчас получил от него взятку и служишь ему лазутчиком, чтобы обманывать мое войско! Следовало бы казнить тебя, но пока оставлю твою голову при тебе! Убирайся вон и впредь не смей показываться мне на глаза!»

Сюй Ю вышел, воздел руки к небу и со вздохом сказал: «Верные слова режут слух! Этот мальчишка не стоит того, чтобы с ним советоваться! Мои сыновья и племянники уже пострадали от руки Шэнь Пэя. С каким же лицом я теперь явлюсь к людям в Цзичжоу!» И он хотел заколоться мечом. Приближенные отняли у него меч и стали уговаривать: «Зачем вам так легкомысленно расставаться с жизнью? Юань Шао не внемлет прямым речам и в будущем непременно попадет в руки Цао Цао. Раз вы, господин, в старых дружеских отношениях с господином Цао, почему бы вам не покинуть тьму и не перейти к свету?» Эти два слова отрезвили Сюй Ю; и он прямо направился к Цао Цао. Впоследствии один человек сложил стихи, в которых выразил сожаление:

Бэньчу был горд, всю Поднебесную затмил,

У Гуаньду втуне бился и напрасно слезы лил.

Когда бы Сюй Ю советом он воспользоваться мог,

Разве ж Цао домом Чжуншаня стал бы весь чертог?

Сюй Ю тайком выбрался из лагеря и направился прямо в стан Цао Цао. Но его схватили дозорные, устроившие засаду на дороге. Сюй Ю сказал: «Я старый друг вашего главнокомандующего, господина Цао. Ступайте скорее и доложите, что прибыл Сюй Ю из Наньяна». Солдаты поспешно донесли до лагеря. В это время Цао Цао, сняв одежду, отдыхал. Услышав, что Сюй Ю тайно прибыл в лагерь, он очень обрадовался, не успел надеть туфли и босиком выбежал встречать. Еще издали завидев Сюй Ю, он захлопал в ладоши от радости и, взяв его за руку, вместе вошел в шатер. Цао Цао первым делом опустился на колени и поклонился в землю. Сюй Ю поспешно поднял его и сказал: «Вы — канцлер династии Хань, я — простой человек. Зачем же такая учтивость?» Цао Цао ответил: «Вы — мой старый друг. Как же я посмею мерить нас званием и положением!» Сюй Ю сказал: «Я не сумел выбрать достойного господина и унизил себя службой у Юань Шао. Моих слов он не слушал, моих планов не принимал. Ныне я специально покинул его, чтобы явиться к старому другу. Надеюсь, вы примете меня». Цао Цао сказал: «Цзыюань, раз вы пришли, мое дело сделано. Прошу вас сейчас же научить меня, как разбить Юань Шао». Сюй Ю сказал: «Я советовал Юань Шао послать легкую конницу, чтобы, воспользовавшись пустотой, напасть на Сюйду и ударить в хвост и в голову». Цао Цао в испуге сказал: «Если бы Юань Шао последовал вашему совету, мое дело было бы проиграно». Сюй Ю спросил: «Сколько же у вас сейчас в войске продовольствия?» Цао Цао ответил: «Хватит на год». Сюй Ю усмехнулся и сказал: «Едва ли». Цао Цао сказал: «Ну, на полгода».

Сюй Ю встал, встряхнул рукавами и быстрыми шагами вышел из шатра, говоря: «Я с чистым сердцем пришел к вам, а вы так обманываете меня! Разве этого я ждал!» Цао Цао удержал его и сказал: «Цзыюань, не гневайтесь! Позвольте мне сказать правду. Продовольствия в войске хватит на три месяца». Сюй Ю усмехнулся и сказал: «Все в мире говорят, что Мэн Дэ — коварный герой, и теперь это подтвердилось». Цао Цао тоже усмехнулся и сказал: «Разве вы не слышали, что на войне не гнушаются обманом?» И, приблизившись к уху, тихо сказал: «В войске осталось продовольствия только на этот месяц». Сюй Ю громко сказал: «Не обманывайте меня! Продовольствия уже нет!» Цао Цао, изумленный, спросил: «Откуда вы знаете?» Тогда Сюй Ю вынул письмо, которое Цао Цао писал Сюнь Юю, и показал ему, сказав: «Кто это писал?» Цао Цао, пораженный, спросил: «Где вы это взяли?» Сюй Ю рассказал, как захватили гонца. Цао Цао взял его за руку и сказал: «Цзыюань, раз вы, помня старую дружбу, пришли, прошу вас немедленно научить меня какому-нибудь плану». Сюй Ю сказал: «Вы, светлый господин, один на один противостоите могучему врагу, но не ищете способа одержать скорую победу — это значит самому идти к гибели. У меня есть один план, и не пройдет трех дней, как миллионное войско Юань Шао, не вступая в бой, само распадется. Угодно ли вам, светлый господин, выслушать его?» Цао Цао с радостью сказал: «Желаю услышать добрый совет». Сюй Ю сказал: «Все военные припасы и продовольствие Юань Шао сложены в Учао. Сейчас там начальствует Чуньюй Цюн. Чуньюй Цюн — пьяница и нерадив. Вы отберите отборное войско, прикажите им назваться войском Цзян Ци, которое идет туда охранять продовольствие, и под этим видом сожгите его склады с продовольствием и снаряжением. Тогда войско Юань Шао не пройдет и трех дней, как само придет в смятение». Цао Цао очень обрадовался, оказал Сюй Ю щедрый прием и оставил его в своем лагере.

На следующий день Цао Цао сам отобрал пять тысяч конных и пеших воинов и приготовился идти в Учао жечь продовольствие. Чжан Ляо сказал: «Разве может быть, чтобы у Юань Шао в том месте, где сложено продовольствие, не было охраны? Вам, главнокомандующему, нельзя рисковать. Как бы не оказалось, что Сюй Ю обманывает». Цао Цао ответил: «Нет. То, что Сюй Ю пришел ко мне, — это воля Неба на погибель Юань Шао. Сейчас у нас в войске мало продовольствия, и долго продержаться трудно. Если не воспользоваться планом Сюй Ю, это значит сидеть и ждать, пока нас одолеют. Если бы он хотел обмануть, стал бы он оставаться в моем лагере? К тому же я и сам давно уже думал напасть на его лагерь. Нынешний поход, чтобы жечь продовольствие, решен бесповоротно. Не сомневайтесь». Чжан Ляо сказал: «Надо также остерегаться, как бы Юань Шао не воспользовался пустотой и не напал на нас». Цао Цао усмехнулся и сказал: «Я все уже предусмотрел». И он приказал Сюнь Ю, Цзя Сюю, Цао Хуну вместе с Сюй Ю охранять главный лагерь; Сяхоу Дуню и Сяхоу Юаню с одним отрядом засесть в засаду слева, а Цао Жэню и Ли Дяню с отрядом — справа, на случай непредвиденных обстоятельств. Чжан Ляо и Сюй Чу были назначены в передовой отряд, Сюй Хуан и Юй Цзинь — в арьергард. Сам Цао Цао с несколькими военачальниками ехал в середине. Всего было пять тысяч человек. Они шли под флагами Юань Шао; воины несли вязанки хвороста и сухие дрова; люди с кляпами во рту, лошади со взнузданными мордами, в сумерках двинулись к Учао. В ту ночь небо было усеяно звездами.

Цзюй Шоу, которого Юань Шао держал под стражей в войске, в ту ночь, увидев, что звезды ярко блестят, велел стражникам вывести его во двор и, подняв голову, стал наблюдать небесные светила. Вдруг он заметил, что планета Тайбо (Венера) движется попятным ходом и вторгается в сектор звезд Ню и Доу. Сильно испугавшись, он воскликнул: «Близится беда!» И той же ночью попросился на прием к Юань Шао. В это время Юань Шао уже спал пьяный. Услышав, что Цзюй Шоу просит доложить о важном деле, он велел позвать его и спросил, в чем дело. Цзюй Шоу сказал: «Я сейчас наблюдал небесные знамения: планета Тайбо попятным ходом движется между звездами Лю и Гуй, и ее свет падает на сектор звезд Ню и Доу. Боюсь, как бы не случилось беды от разбойничьего нападения. Место в Учао, где сложено продовольствие, нельзя не охранять. Надо бы поскорее послать отборных воинов и храбрых полководцев нести дозор на проселочных дорогах и горных тропах, чтобы не попасться в ловушку Цао Цао». Юань Шао в гневе закричал: «Ты — преступник, как смеешь нести вздор и смущать народ!» И, обратившись к стражникам, сказал с укором: «Я приказал вам держать его под стражей, а вы осмелились выпустить!» Приказав казнить стражников, он велел запереть Цзюй Шоу под другой караул. Выйдя от Юань Шао, Цзюй Шоу утер слезы и со вздохом сказал: «Гибель нашего войска близка, и я не знаю, где будут покоиться мои кости!» Впоследствии один человек сложил стихи, в которых выразил сожаление:

Прямые речи режут слух — за них лишь вражда,

Юань Шао-самодур был скуден умом всегда.

Когда в Учао сожгли хлеба, лишился он корней,

А он всё думал лишь о том, как бы сберечь свой ей.

Сказано, Цао Цао повёл войско в ночной поход. Проходя мимо других лагерей Юань Шао, лагерные караульные спрашивали, чьё это войско. Люди Цао Цао отвечали: «Цзян Ци получил приказ идти к Учао охранять зерно». Войска Юань Шао, видя свои же знамёна, не подозревали обмана. Так прошли несколько лагерей, везде называясь войском Цзян Ци, без помех. Когда добрались до Учао, уже пробило четвёртую стражу. Цао Цао приказал воинам поджечь хворост и камыш со всех сторон, и все военачальники с барабанным боем и криками ворвались внутрь. В то время Чуньюй Цюн вместе с другими военачальниками пил вино и пьяный спал в шатре; услышав шум, он вскочил и спросил: «Почему такой гам?» Не успел он договорить, как его уже повалили баграми. Суй Юаньцзинь и Чжао Жуй, вернувшись с подвозом зерна, увидели пожар в лагере и поспешили на помощь. Цао Цао доложили: «Вражеские солдаты сзади, просим выделить войска для отражения». Цао Цао закричал: «Все воины, только рвитесь вперёд; когда враг окажется за спиной, тогда и поворачивайтесь и бейте!» Тогда все воины и военачальники наперегонки бросились рубить. В один миг запылал огонь со всех сторон, дым застлал небо. Суй и Чжао погнали войска на помощь, но Цао Цао, повернув коня, сам пошёл в бой. Два военачальника не смогли устоять и оба были убиты воинами Цао Цао, всё зерно сожжено дотла. Чуньюй Цюн попал в плен и был приведён к Цао Цао; тот приказал отрезать ему уши, нос и пальцы на руках, привязать к коню и отпустить обратно в лагерь Юань Шао для позора.

Сказано, Юань Шао находился в шатре, когда ему доложили, что с севера небо полно огня; он понял, что Учао потеряно, поспешно вышел из шатра, собрал гражданских и военных чинов и стал совещаться, кого послать на помощь. Чжан Хэ сказал: «Я вместе с Гао Ланем пойду спасать». Го Ту возразил: «Нельзя. Цао Цао грабит зерно и, несомненно, пошёл сам; раз он выступил сам, то его лагерь наверняка пуст. Лучше послать войска сперва напасть на лагерь Цао Цао; когда Цао Цао услышит, он непременно поспешит назад. Это — план Сунь Биня «окружить Вэй, чтобы спасти Чжао»». Чжан Хэ сказал: «Не так. Цао Цао многохитростен; выйдя в поход, он непременно оставил внутри охрану на случай неожиданности. Если теперь мы нападём на лагерь Цао Цао и не возьмём его, а Чуньюй Цюн и другие будут захвачены, то и мы все попадём в плен». Го Ту возразил: «Цао Цао только и думает, что о грабеже зерна, как же он оставит войска в лагере?» Он снова и снова просил напасть на лагерь Цао Цао. Юань Шао тогда послал Чжан Хэ и Гао Ланя с пятью тысячами войска напасть на лагерь Цао Цао в Гуаньду; а Цзян Ци с десятью тысячами послал на выручку Учао.

К тому времени Цао Цао перебил солдат Чуньюй Цюна, забрал их одежды и знамёна, переоделся в них и под видом разбитых солдат Чуньюй Цюна возвращался в лагерь. На горной тропе они как раз встретили войско Цзян Ци. Солдаты Цзян Ци спросили их; те назвались разбитыми солдатами из Учао. Цзян Ци не заподозрил обмана и погнал коня прямо мимо. Внезапно налетели Чжан Ляо и Сюй Чу с криком: «Цзян Ци, не уходи!» Цзян Ци не успел опомниться, как был срублен с коня Чжан Ляо, а его солдаты все перебиты. Затем послали человека с ложным донесением: «Цзян Ци уже сам разогнал солдат из Учао». Юань Шао тогда больше не посылал подкрепления в Учао, а только усилил войска, идущие на Гуаньду.

Сказано, Чжан Хэ и Гао Лань напали на лагерь Цао Цао. Слева выскочил Сяхоу Дунь, справа — Цао Жэнь, с центра — Цао Хун; ударили с трёх сторон, и войска Юань Шао потерпели жестокое поражение. Когда подошло подкрепление, Цао Цао ударил с тыла, окружив со всех сторон. Чжан Хэ и Гао Лань пробились и бежали. Юань Шао собрал остатки разбитых из Учао и вернулся в лагерь; увидел Чуньюй Цюна — у того не было ни ушей, ни носа, руки и ноги были отрублены. Юань Шао спросил: «Как ты потерял Учао?» Разбитые солдаты доложили: «Чуньюй Цюн пьяный спал и не проснулся, поэтому не смог оказать сопротивления».

Юань Шао пришёл в ярость и тут же казнил Чуньюй Цюна. Го Ту, опасаясь, что Чжан Хэ и Гао Лань, вернувшись в лагерь, начнут выяснять правду, сначала сам оклеветал их перед Юань Шао: «Чжан Хэ и Гао Лань, видя, что господин потерпел поражение, в душе, должно быть, радуются». Юань Шао спросил: «Почему ты так говоришь?» Го Ту ответил: «Они оба давно помышляют сдаться Цао Цао; теперь, когда послали их напасть на лагерь, они нарочно не прилагали сил, из-за чего потеряли солдат». Юань Шао разгневался и тотчас послал гонца срочно вызвать их обоих в лагерь для допроса. Го Ту сначала послал человека сообщить им: «Господин собирается вас казнить». Когда прибыл гонец Юань Шао, Гао Лань спросил: «Зачем господин зовёт нас обратно?» Гонец ответил: «Не знаю причины». Гао Лань тогда выхватил меч и убил гонца. Чжан Хэ перепугался. Гао Лань сказал: «Юань Шао слушает наветы и непременно будет захвачен Цао Цао; как же нам сидеть и ждать гибели? Лучше пойти и сдаться Цао Цао». Чжан Хэ сказал: «Я тоже давно думал об этом».

Тогда они оба повели свои войска и явились в лагерь Цао Цао сдаваться. Сяхоу Дунь сказал: «Чжан Хэ и Гао Лань пришли сдаваться, неизвестно, правда ли это». Цао Цао ответил: «Я отнесусь к ним с милостью и справедливостью; пусть даже у них и были иные мысли, они могут перемениться». Тогда он велел открыть ворота лагеря и впустить их. Те, бросив оружие и сняв доспехи, пали ниц. Цао Цао сказал: «Если бы Юань Шао послушался советов обоих господ, он бы не потерпел поражения. Ныне оба господина изволили прийти ко мне, это всё равно что Вэй Цзы покинул Инь, а Хань Синь вернулся к Хань». И тут же пожаловал Чжан Хэ звание пяньцзян и титул Дутин-хоу, а Гао Ланю — звание пяньцзян и титул Дунлай-хоу. Оба пришли в великую радость.

Сказано, Юань Шао, потеряв Сю Ю, а затем Чжан Хэ и Гао Ланя, а также утратив зерно в Учао, пришёл в смятение духа. Сю Ю снова советовал Цао Цао немедленно наступать; Чжан Хэ и Гао Лань вызвались быть передовыми, и Цао Цао согласился. Тут же приказал Чжан Хэ и Гао Ланю с войском напасть на лагерь Юань Шао. В ту же ночь, в третью стражу, выступили тремя отрядами и напали на лагерь. Схватка длилась до рассвета; затем каждая сторона отвела войска; войска Юань Шао потеряли больше половины. Сюнь Ю предложил план: «Теперь можно распустить слух, что мы отправляем войска: один отряд — на Цаоцзао и нападение на Ецзюнь; другой — на Лиян, чтобы отрезать путь отступления войскам Юань Шао. Когда Юань Шао услышит, он непременно испугается, разделит войска для отражения; тогда мы ударим, пока он перебрасывает силы, и Юань Шао будет разбит».

Цао Цао последовал этому плану и приказал всему войску, от мала до велика, повсюду распускать эти слухи. Войска Юань Шао, услышав эту весть, пришли в лагерь и доложили: «Цао Цао разделил войска на два пути: один идёт на Ецзюнь, другой — на Лиян». Юань Шао сильно испугался и поспешно послал Юань Шана с пятьюдесятью тысячами на выручку Ецзюня, а Синь Мина с пятьюдесятью тысячами на выручку Лияня; они выступили в ту же ночь. Цао Цао, разведав, что войска Юань Шао переброшены, тотчас разделил большие силы на восемь отрядов и ударил прямо на лагерь Юань Шао. Войска Юань Шао не имели боевого духа, разбежались в разные стороны, и началось полное поражение. Юань Шао не успел надеть доспехи, вскочил на коня в одной рубашке и головной повязке; за ним следовал старший сын Юань Тань. Четыре военачальника — Чжан Ляо, Сюй Чу, Сюй Хуан и Юй Цзинь — с войском погнались за Юань Шао. Юань Шао поспешно переправился через реку, бросив все книги, повозки, золото и шёлк, и бежал лишь с восемьюстами с лишним всадников.

Воины Цао Цао не смогли догнать и забрали всё брошенное. Убито было более восьмидесяти тысяч человек; кровь текла ручьями, утонувших было несчётное число. Цао Цао одержал великую победу и роздал захваченные золото, серебро, драгоценности, шёлк и ткани воинам. Среди книг нашли связку писем — все они были тайными посланиями людей из Сюйду и из самого войска Цао Цао к Юань Шао. Приближённые сказали: «Можно, сверив имена, всех переловить и казнить». Цао Цао ответил: «Когда Юань Шао был силён, я сам не мог себя спасти, что же говорить о других?» И приказал всё сжечь, не расследуя.

Сказано, Юань Шао, потерпев поражение, бежал; Цзюй Шоу, будучи в оковах, не мог быстро уйти и был схвачен воинами Цао Цао, которые привели его к Цао Цао. Цао Цао издавна знал Цзюй Шоу. Цзюй Шоу, увидев Цао Цао, закричал: «Цзюй Шоу не сдаётся!» Цао Цао сказал: «Бэньчу не имел стратегии и не слушал твоих слов; почему же ты упорствуешь в заблуждении? Если бы я заполучил тебя раньше, то и вся Поднебесная не была бы мне заботой». И он оказал ему почёт, оставив в своём войске. Однако Цзюй Шоу украл в лагере коня, намереваясь бежать обратно к Юань Шао. Цао Цао разгневался и казнил его. Цзюй Шоу до самой смерти не изменился в лице. Цао Цао вздохнул и сказал: «Я по ошибке убил верного и праведного мужа!» Он приказал похоронить его с большими почестями, насыпал могилу на переправе через Хуанхэ и поставил надгробный камень с надписью: «Могила верного и стойкого господина Цзюя». Позже некто сочинил стихи в его честь:

В Хэбэе много знаменитых мужей,

Но верностью всех превзошёл господин Цзюй.

Взором проницал боевые порядки,

Взглянув вверх, распознавал небесные знаки.

До самой смерти сердце твёрдо, как железо,

В час опасности дух подобен облакам.

Цао-гун почтил его праведность и стойкость

И специально воздвиг ему одинокую могилу.

Цао Цао отдал приказ нападать на Цзичжоу. Как раз:

Слабость лишь от множества расчётов победных,

Сила — от скудости замыслов гибель.

Чем кончится дело, неизвестно; смотрите продолжение в следующей главе.